Роман "21"
7
Счастливого Года, детка
После заселения в гостиницу гид проводит нам инструктаж на ближайшие два дня. В ее визгливом голосе сквозит злорадство. Скорее всего, она мечтала провести Новый год с семьей. А вместо этого, выгуливает группу тупых бакланов в трижды ненавистном и смертельно надоевшем ей Хельсинки.
- Хочу вас предупредить, что ужин будет не совсем таким, как вы привыкли в России. В Финляндии не принято много пить за столом. Один бокал... Это в лучшем случае. И никаких шумных переговоров и бурного веселья. Ресторан — я еще раз подчеркиваю — очень приличный. Вокруг будут царить тишина и покой. Всем все понятно? Есть вопросы?
Кто-то осторожно спрашивает, можно ли будет принести свой алкоголь и тихонько его распить. Например, под столом. Гид возмущенно фыркает. - «Ни в коем случае. Подумайте, какую репутацию вы создаете своей стране».
Почуяв близость катастрофы, мы с Алсу тревожно переглядываемся.
- Ты слышала, что она сказала?
- Что-то про тихий новогодний ужин и репутацию.
- Блин, такое вообще бывает? Это же как свадьба без драки.
- В Европе все бывает. Тут есть даже «лексусы» и «мини-куперы», пропускающие пешеходов.
- Значит, нас ждет тоскливое застолье без бухла?
- Похоже на то.
- Сбылись мои худшие подозрения. Ты видела торжество на лице нашего гида?
- Видела. Это не гид, а чудовище. Точнее, гидовище.
- Напишем на нее жалобу в агентство? Поместим ее телефон на сайте эскорт-услуг? Подольем депилятор в шампунь?
- Забей. Быстро поедим и сольемся в клуб. Не торчать же в компании этих попугаев всю ночь.
- Ты хоть знаешь, какие тут клубы?
- Заодно и узнаем.
- Надо было взять путеводитель.
- Путеводители — в пути водители.
На ужин мы с Алсу приходим последними. Я надеваю черный блестящий корсет, пышную юбку и высокие сапоги. Алсу выбирает легкомысленное платье в восточном стиле. Мы выглядим как дорогие проститутки или жертвы потребительского бума. Ну ладно, как две не очень дорогие проститутки.
Наше появление гидовище встречает ухмылкой рептилии и с деланным огорчением объясняет, что места остались только рядом с пожилыми леди из Воронежа. Алсу давится смешком.
- А рядом с молодыми людьми из Берлина мест нет?
- Тут молодых людей вообще практически нет.
Стейк мы терзаем под заезженную пластинку старческих маразмов. Бабушки в боа и бусах рассказывают о своей неприкаянной молодости, состоятельных мужьях и многочисленных поездках. В какой-то момент я даже проникаюсь к ним симпатией.
- Запомните, девочки, главное — удачно выйти замуж, - дает совет бабуля в белокуром парике.
- И прожить в браке долго и счастливо, — хрипло добавляет ее темноволосая подруга с пьяным взглядом раскосых глаз.
На этой ноте мы торжественно покидаем зал.
Прошлявшись полчаса по холодному Хельсинки в поисках такси, мы приходим к печальному выводу, что в Новогоднюю ночь по велению профсоюзов добраться до злачных мест города нам не удастся. Ближе к полуночи мы запираемся в номере и допиваем остатки Бейлиза. В первый раз я встречаю Новый год без шампанского, бурных возлияний и приставучих парней.
- Счастливого Нового года, детка!
- Ты думаешь, он будет чем-то лучше, чем прошлый?
- Мы обязаны в это верить.
- Свежо предание, но верится с трудом.
- Ты совсем ним во что не веришь, Фень?
- Я не верю в Бога, а это почти то же самое.
- Иногда ты бываешь такой занудой!
- Но ты меня быстро ставишь на место, за что я тебя и люблю.
- Это взаимно.
У нас нет телевизора с неизменными «Огоньками» и дурацкими шоу, поэтому до самого утра мы болтаем, устраиваем гадания на разводах Бэйлиза и загадываем желания на сигаретах. Конечно, это все глупо и очень по-детски. Но нас только двое. И мы никому, никогда не расскажем о своих слабостях. По крайней мере, вслух.
Узнав, что 1-го января ее любимые магазины закрыты, Алсу заявляет о желании попробовать все необычные коктейли в баре при отеле. Кроме безалкогольного «секса на пляже» и «голубой лагуны» у них ничего нет. Я пытаюсь нарисовать ее портрет в стиле «манга» на обложке путеводителя, но у меня постоянно ломается карандаш. Одинокие парни смотрят на нас с опаской. Никто из них даже отдаленно не похож на Вэта. Ближе к вечеру я понимаю, что по календарю наступил 2009 год. Но в моем сердце все еще осень.